ению кандидатур экспертов. Я знаю только двоих - доктора Уолтера Корда и Рэндалла Гаскина, администратора онкологической клиники. Драммонд внес лишь одно имя - доктора Милтона Джиффи из Сиракьюса. Я предпочел не брать у него свидетельские показания - по двум причинам. Во-первых, летать в Нью-Йорк довольно накладно, а во-вторых (и это - главная причина), мне известно, что он скажет. Джиффи считает, что операции по трансплантации костного мозга пока не вышли из стадии эксперимента и потому не могут считаться надежным и адекватным метода лечения. Уолтера Корда его высказывания приводят в бешенство, и он сам вызвался помочь мне приготовить вопросы для перекрестного допроса.
   Киплер, впрочем, сомневается, что Джиффи привлекут в качестве свидетеля.
   Примерно час мы просматриваем документы. Драммонд божится, что его клиент образумился и больше ничего не утаивает. Кто угодно другой счел бы его клятвы искренними, но я убежден, что Драммонд кривит душой. Киплер тоже ему не верит.
   - А как насчет запроса истца по поводу суммарного количества полисов, выданных за последних два года, а также количества заявлений о выплате страховой премии за тот же период, и наконец - количества отказов?
   Драммонд шумно вздыхает и делает вид, что смущен.
   - Мы делаем все, что в наших силах, ваша честь, клянусь вам. Дело в том, что эти сведения разбросаны по многим филиалам в разных штатах. У моего клиента филиалы в тридцати одном штате, семнадцать районных и пять окружных представительств, в связи с чем крайне сложно...
   - Неужели у вашего клиента нет компьютеров?
   На лице Драммонда отражается полное изнеможение.
   - Есть, конечно. Но это не тот случай, когда можно нажать несколько клавиш и получить готовую распечатку.
   - Процесс открывается через три недели, мистер Драммонд. Я требую, чтобы эти сведения были представлены.
   - Мы прикладываем все усилия, ваша честь. И дня не проходит,