одит, чтобы я не напомнил об этом своему клиенту.
   - Так поторопите его! - настаивает Киплер, грозя великому Лео Ф. Драммондом пальцем. Морхаус, Хилл и Планк с Гроуном, как по команде, вжимают головы в плечи и съеживаются, не переставая при этом ожесточенно строчить в блокнотах.
   Мы переходим к более щепетильным вопросам. Договариваемся, что процесс займет около двух недель, хотя Киплер по секрету предупредил меня, что рассчитывает уложиться в пять дней. Совещание заканчивается через два часа после начала.
   - Теперь скажите мне, господа, не желаете ли вы договориться миром?
   Разумеется, я уведомил судью о том, что в последний раз нам предложили сто семьдесят пять тысяч. Известно ему и что Дот даже слышать не хочет о договоренности. Деньги ей не нужны. Она жаждет крови.
   - Каково ваше максимальное предложение, мистер Драммонд?
   Все пятеро моих противников обмениваются довольными взглядами, словно ожидают драматической развязки.
   - Ваша честь, не далее как сегодня утром от моего клиента поступило предложение повысить сумму отступных до двухсот тысяч долларов, - Драммонд пытается придать себе торжественности, но ему это плохо удается.
   - Что скажете, мистер Бейлор?
   - Мне очень жаль. Моя клиентка категорически против любых договоренностей.
   - Она не согласна ни на какую сумму?
   - Совершенно верно. Она хочет сама обратиться к присяжным, чтобы весь мир узнал о том, какая участь постигла её сына.
   На лицах всей пятерки отражаются шок и недоумение. Они сокрушенно качают головами и цокают языками. Даже судья делает вид, что озадачен.
   После похорон мы с Дот почти не общались. Беседовали всего несколько раз, да и то урывками. Она убита горем и, что вполне объяснимо, готова растерзать любого, кто подвернется под горячую руку. В смерти Донни Рэя она обвиняет всех подряд - "Прекрасный дар жизни", систему, врачей, адвокатов, а порой даже меня. Все это