меня начинает мутить. Все анкеты пришпилены к стене моего кабинета, и по меньшей мере час в день я уделяю проверке собственной памяти. Следующая карточка: Лайонел Бартон, двадцать четыре года, афро-американец, студент-заочник колледжа, работает продавцом в магазине, торгующем автомобильными запчастями, проживает в квартире в Южном Мемфисе.
   Идеал присяжного для меня - молодой и темнокожий, с образованием не ниже среднего. Старинная мудрость гласит, что темнокожие присяжные чаще принимают сторону истца. Они сочувствуют обиженным и ненавидят белых, власть имущих. И стоит ли винить их за это?
   А вот насчет того, кто подходит мне больше - мужчины или женщины, меня раздирают противоречия. Принято считать, что женщины, традиционно управляющие семейным бюджетом, более прижимисты при определении размера компенсации материального и морального ущерба. Они редко голосуют за крупные санкции, поскольку слишком остро переживают, что никакая, даже самая крохотная толика присужденной суммы не попадет на их собственный банковский счет. Однако в данном случае Макс Левберг считает, что женщины вполне годятся, ибо они матери. Уж они-то понимают, каково это - потерять ребенка. Они воспримут горе Дот как свое собственное и, если я сумею их как следует разжалобить, сделают все, чтобы пустить "Прекрасный дар жизни" по миру. Я склоняюсь к тому, что Макс прав.
   Так что, будь это в моей власти, я бы составил жюри из двенадцати негритянок, предпочтительно - имеющих детей.
   Дек, ясное дело, настроен совершенно иначе. Он боится афро-американцев, ввиду того, что в Мемфисе расовые противоречия ощущаются довольно остро. И в данной тяжбе истец, ответчик - все белые, за исключением разве только судьи. Какое до них дело приличному негру?
   Вот типичный пример заблуждений при попытке подобрать присяжных по цвету кожи, происхождению, возрасту и образованию. Все дело в том, что никто не в состоянии точно предсказать,