циальным расспросам будущих присяжных. Кому есть, что сказать, должны поднимать руки. Знакомы ли вы с кем-либо из представителей тяжущихся сторон, адвокатов или свидетелей? Не страховался ли кто-нибудь из вас в компании "Прекрасный дар жизни"? Нет ли среди вас лиц, которые участвуют в других тяжбах? Не подавал ли кто-либо из вас прежде иск против какой-либо страховой компании?
   Несколько положительных ответов получено. Люди поднимают руки, потом встают и обращаются к его чести. Они заметно нервничают, чувствуют себя не в своей тарелке, но вскоре лед ломается. Затем Киплер радушно шутит, и обстановка окончательно разряжается. Время от времени я напоминаю себе, что и я - полноправный участник этого действа. И оно мне вполне по зубам. Ведь я адвокат. Правда, я ещё ни разу не выступал в суде.
   Киплер заранее передал мне список своих вопросов, и он сам спросит у этих людей об всем, что я хочу знать. Это вполне законно. Такой же список судья передал и Драммонду.
   Я делаю пометки, присматриваюсь к людям, внимательно слушаю все, что говорится. То же самое делает и Дек. Несправедливо, конечно, но в глубине души я рад, что будущие присяжные не ведают, что мы с ним в одной команде.
   Вопросник у Киплера солидный, и процедура тянется довольно долго. Наконец, два часа спустя, судья заканчивает. Под ложечкой у меня снова противно сосет. Наступает пора и Руди Бейлору впервые отметиться на настоящем судебном процессе. Пока, правда, речь идет лишь о кратком выступлении.
   Я встаю, приближаюсь к барьеру, отгораживающему меня от присяжных, приветливо улыбаюсь и произношу речь, которую репетировал уже сотни раз.
   - Доброе утро. Меня зовут Руди Бейлор, и я представляю Блейков. - Пока все нормально. После утомительных двухчасовых расспросов этим людям хочется чего-то более свеженького. Я излучаю тепло и дружелюбие. - Судья Киплер только что задал вам множество вопросов. Из ваших ответов я выяснил