кий вдох и говорит:
   - Не пытались ли склонить кого-либо из вас к сотрудничеству?
   Он замолкает, слова его повисают в воздухе, и в зале воцаряется могильная тишина. Это больше напоминает обвинение, нежели вопрос. Я смотрю на трень-бреньских адвокатов. Хилл и Планк так и поедают меня глазами. Морхаус и Гроун наблюдают за присяжными.
   На несколько секунд Драммонд словно цепенеет, готовый наброситься на первого смельчака, который осмелится поднять руку и произнести: "Да! Адвокат истца вчера вечером заезжал ко мне домой!". Драммонд знает, что сейчас это случится, знает - и все. Он выдерет истину клещами, затем выведет нас на чистую воду, меня и моего продажного ассистента, и наконец подаст ходатайство о моем порицании, наказании, а впоследствии - и о лишении меня адвокатского звания. Процесс будет отложен надолго. Вот она, звездная минута!
   Но... плечи его сутулятся. Драммонд медленно выдыхает. Банда лживых мерзавцев!
   - Это чрезвычайно важно, - говорит он. - Мы должны это знать. - Голос его звенит от недоверия.
   Гробовое молчание. В зале - ни движения, ни дуновения воздуха. Сотня глаз пристально следит за Драммондом, заметно, что всем не по себе. Валяй дальше, приятель!
   - Тогда я поставлю вопрос иначе, - произносит он ледяным тоном. - Не разговаривал ли вчера кто-либо из вас с мистером Руди Бейлором или с мистером Деком Шиффлетом, сидящим вон там?
   Я вскакиваю.
   - Протестую, ваша честь! Это просто абсурд!
   Киплер, похоже, вот-вот вывалится со своего насеста.
   - Принято! Что вы вытворяете, мистер Драммонд! - Киплер так ревет громовым голосом в микрофон, что содрогаются стены.
   Драммонд поворачивается к нему лицом.
   - Ваша честь, у нас есть основания полагать, что с кандидатами в присяжные велись переговоры.
   - Понятно, и он обвиняет в этом меня! - взрываюсь я.
   - Я просто ума не приложу, что на вас нашло, мистер Драммонд, - говорит