времени, чтобы изучать искусство защиты, потому что останутся без места. Таким образом, семь лет учебы - и безработица. Можно также представить, сколько десятков моих сокурсников вынуждены будут работать помощниками адвокатов и прокуроров или низкооплачиваемыми судебными клерками у недостаточно оплачиваемых судей, а о таких должностях речи не шло, когда мы начинали учиться в юридическом колледже.
   Так что во многих отношениях я просто гордился моим местом у "Броднэкс и Спир", в настоящей адвокатской фирме. И, конечно, я иногда задирал нос, сравнивая себя с менее удачливыми и талантливыми, которые еще только бегали в поисках места. Однако высокомерие внезапно испарилось.
   Сейчас я еду в город, и желудок у меня сводит судорога. Для меня не найдется места в такой фирме, как "Трень-Брень".
   Как обычно, "тойота" фыркает и плюется, но по крайней мере едет.
   Я пытаюсь понять причину слияния. Пару лет назад "Трень-Брень" слопала фирму с тридцатью служащими, и долгое время это будоражило городскую общественность. Но я не помнил, потеряли эти служащие тогда работу или нет.
   Однако зачем им понадобилась "Броднэкс и Спир" с ее пятнадцатью адвокатами? И я вдруг понимаю, как же мало мне известно относительно моего будущего работодателя. Старик Броднэкс умер несколько лет назад, и его мясистое лицо обессмертили в безобразном бронзовом бюсте, стоящем около парадного подъезда. Спир - его зять, давно уже находящийся в разводе с его дочерью. Я мимолетно виделся со Спиром, и он был довольно любезен. Во время второго или третьего разговора мне поведали, что их самые крупные клиенты - какие-то две страховые компании и что восемьдесят процентов всех дел составляют процессы, связанные с автомобильными авариями и защитой интересов этих компаний.
   Возможно, "Трень-Брень" нуждается в пополнении своего собственного отдела по защите от претензий, связанных с автомобильными катастрофами. Кто знает...