датайство о роспуске всего состава кандидатов в присяжные. Киплер отказывает наотрез.
   Просьбу мистера Билли Портера уваживают, и он покидает зал, свирепо вращая глазами. На мой взгляд, он ещё жаждет крови Драммонда. Ничего, может, подождет адвоката снаружи, чтобы добить без помех.
  
  ***
  
   До обеда мы сидим в кулуарах, верша утомительную процедуру по окончательному выбору жюри присяжных. Драммонд со своими головорезами решительно отвергают кандидатуры всех людей, имена которых всплывали в наших с Деком вчерашних телефонных переговорах. Адвокаты "Трень-Брень" по-прежнему свято убеждены, что мы не только склонили их к сотрудничеству, но и каким-то невероятным образом убедили держать языки на привязи. Адвокаты настолько озлоблены, что даже не косятся в мою сторону.
   В результате я получаю жюри, о котором и мечтать не мог. Шестеро темнокожих женщин, причем все - матери. Двое афро-американцев: один - выпускник колледжа, второй - инвалид, бывший шофер-дальнобойщик. Трое белых мужчин, двое из которых - профсоюзные деятели, а третий живет всего в четырех кварталах от Блейков. И одна белая женщина, супруга богатого торговца недвижимости. Отвести её кандидатуру я не мог, но это меня не слишком огорчает. Для вынесения вердикта достаточно всего девяти голосов из двенадцати.
   В четыре часа пополудни Киплер оставляет в зале новоиспеченных присяжных, и они приносят присягу. Судья поясняет, что судебный процесс начнется через неделю. Присяжным строжайше запрещено обсуждать его перипетии с кем бы то ни было. Затем Киплер добавляет нечто такое, от чего я сперва прихожу в ужас, но уже в следующее мгновение мысленно возношу ему хвалу. Он спрашивает меня и Драммонда, не желаем ли обратиться к присяжным с несколькими словами. Просто так, не для протокола.
   Разумеется, я не готов к такому повороту событий, и прежде всего потому, что никогда о чем-либо подобном не слыхивал. И тем не менее бесстрашно