т и ждут не дождутся, пока им наконец позволят уединиться в своей комнате и вынести справедливый вердикт.
   Я вот-вот наткнусь на золотую жилу, на глазах у всех растопчу и размажу по стенке "Прекрасный дар жизни", и я почти все время мучительно борюсь с собой, превозмогая эти мысли. Это чертовски сложно. Неоспоримые факты, жюри присяжных, судья, перепуганные адвокаты "Трень-Брень". Все идет к тому, что мне обломится чертова уйма денег.
   А значит - что-то должно случиться.
  
  ***
  
   Разговор с Джеки Леманчик длится около часа. Временами голос её звучит твердо и уверенно, но иногда сбивается на еле слышный лепет. Она без конца повторяет, что совершенно не собиралась спать со всеми этими мужчинами, но другого выхода не было. Она разведена, в одиночку растит двоих детей.
   Она согласна приехать в Мемфис. Я предлагаю оплатить ей не только билет на самолет, но и все расходы, и мне удается убедить её, что моя фирма крепко стоит на ногах. Джеки берет с меня обещание, что её выступление на суде должно стать полной неожиданностью для "Прекрасного дара жизни".
   Она и правда до смерти запугана. Что ж, неожиданность так неожиданность - я не против.
  
  ***
  
   Весь уик-энд мы почти не вылезаем из конторы и, лишь изредка прерываясь на кратковременный сон дома, снова, как заблудшие овцы, возвращаемся на работу.
   Редкими минутами расслабления я обязан Тайрону Киплеру. Сотни раз я мысленно возносил ему хвалу за заблаговременный подбор присяжных и за предоставленную мне возможность выступить перед ними с неформальным обращением. Доселе никогда не стоявший перед жюри присяжных, я безумно страшился неведомого. Теперь же я всех их знаю не только по именам и в лицо, но и общался с ними, не прибегая к помощи записей. Контакт между нами установлен. Я пришелся им по душе. В отличие от моего противника.
   Зеленый и необстрелянный, в глубине души я рассчитываю, что в трудную минуту судья Киплер