яти тысяч. Можем мы согласиться с тем, что сумма компенсации ущерба, запрашиваемая истцом, составляет двести тысяч долларов? Что скажете? - Киплер буравит Драммонда взглядом.
   - Я не возражаю, - снова говорю я, понимая, что Драммонда это заводит.
   - Я тоже, - нехотя кивает Драммонд.
   Киплер карябает что-то в блокноте.
   - Благодарю вас. Что-нибудь еще? Возможна ли договоренность об урегулировании?
   - Ваша честь, - решительно вступаю я. Это было тщательно отрепетировано. - От имени моего клиента я выражаю согласие отозвать иск при условии выплаты в качестве возмещения ущерба одного миллиона двухсот тысяч долларов.
   Адвокатов ответчика специально обучают изображать шок и возмущение в ответ на любое предложение адвоката истца о компенсации ущерба, поэтому мое предложение вызывает не только ожидаемые покачивания головами и покашливания, но даже презрительные усмешки - драммондовские прихвостни, сгрудившиеся за моей спиной, резвятся напоследок.
   - У вас губа не дура, - язвительно произносит Драммонд.
   Да, несравненного Лео Ф. Драммонда не узнать. В самом начале слушаний он был истым джентльменом, безукоризненным профессионалом, как в здании суда, так и вне его. Теперь же он ведет себя как сварливый второкурсник.
   - У вас есть встречное предложение, мистер Драммонд? - спрашивает Киплер.
   - Наше предложение остается в силе - двести тысяч, и ни цента больше.
   - Хорошо. Тогда начинаем процесс. Каждой из сторон представляется пятнадцать минут для вступительного слова, но я вовсе не обязываю вас использовать это время целиком.
   Мое вступительное слово отрепетировано десятки раз - я уверенно укладываюсь в шесть с половиной минут. Присяжные степенно входят в зал, чинно рассаживаются, получают напутствие судьи Киплера, после чего слово предоставляют мне.
   Если такое будет часто повторяться и впредь, то, кто знает, возможно, в один прекрасный день у меня