етчика, которые, все как один, потупившись, разглядывают свои записи.
   Дот заканчивает чтение, и в зале воцаряется могильная тишина.
   - Пожалуйста, прочитайте это письмо ещё раз, - прошу я.
   - Я протестую, - поспешно заявляет Драммонд, вскакивая.
   - Отказано, - роняет Киплер.
   Дот снова зачитывает письмо, уже неторопливо и с большим чувством. На этом месте я прекращаю допрашивать Дот, и Киплер передает свидетельницу в распоряжение Драммонда. Он занимает место на возвышении. Попытка надавить на Дот обойдется ему слишком дорого, и Драммонд отлично это сознает.
   Начинает он издали, интересуясь тем, страховалась ли она раньше, и что толкнуло её пойти на заключение именно этого договора. На что она рассчитывала, приобретая этот страховой полис? Дот хотела лишь одного - быть уверенной в завтрашнем дне на случай заболевания кого-либо из членов семьи. Именно это обещал её страховой агент. А говорил ли ей агент, что данный полис подразумевает оплату трансплантации костного мозга?
   - Ни о какой трансплантации я тогда и не думала, - чистосердечно признается Дот. - Сама я с ней не сталкивалась.
   Кто-то из присяжных в ответ на это улыбается, но смеха не слышно.
   Драммонд допытывается, рассчитывала ли она, что данное страхование распространяется на трансплантацию костного мозга. Дот упорно твердит, что в то время даже толком не слыхивала о таковой.
   - Значит, вы специально не просили, чтобы приобретенная вами страховка распространялась на трансплантацию костного мозга? - спрашивает Драммонд.
   - Нет, заключая договор, я об этом не думала. Я хотела только застраховаться на все случаи жизни.
   Драммонд просит занести слова свидетельницы в протокол, но я искренне надеюсь, что присяжные скоро о них позабудут.
   - Почему вы требуете, чтобы компания "Прекрасный дар жизни" выплатила вам десять миллионов долларов? - спрашивает Драммонд. Если у присяжных создастся