ды бомбардируют свидетеля самыми неожиданными вопросами, причем все это снимается на видеокамеру. Потом Драммонд часами просиживает со свидетелем, просматривая запись, отмечая недостатки, отрабатывая правильную тактику поведения и натаскивая к предстоящему испытанию.
   Я знаю: подготовке парней из "Прекрасного дара жизни" можно только позавидовать.
   Лафкин смотрит на меня, потом переводит взгляд на жюри; выглядит он спокойным, хотя в глубине души наверняка отдает себе отчет, что на все мои каверзные вопросы ответить должным образом не сумеет. Ему около пятидесяти пяти лет, седые волосы, узкий лоб, довольно приятное лицо и негромкий вкрадчивый голос. Идеальный вожак бойскаутов. Однако, по словам Джеки Леманчик, именно он громче других требовал, чтобы ей заткнули рот.
   Никто из моих противников даже не подозревает, что завтра она выступит свидетельницей.
   Я расспрашиваю Лафкина про возглавляемый им отдел по рассмотрению заявлений страхователей, про место и роль, которые отведены этому отделу в общей структуре компании. Лафкин работает на компанию уже восемь лет, последние шесть из них - вице-президентом, возглавляя отдел, в котором навел порядок жесткой рукой; он - классный управленец. Лафкин жаждет произвести впечатление на присяжных, и мне удается быстро выяснить: он отвечает за все, что связано с подачей и рассмотрением заявлений. Хотя каждое из них в отдельности, понятное дело, не рассматривает. Я втягиваю его в скучную и утомительную дискуссию про бюрократическую тягомотину, а потом совершенно внезапно спрашиваю:
   - А кто такая Джеки Леманчик?
   Лафкин невольно вздрагивает.
   - Бывший инспектор по исковым заявлениям.
   - Она работала в вашем отделе?
   - Да.
   - А когда уволилась?
   Лафкин пожимает плечами - он не помнит такую ерунду.
   - Возможно ли, что она уволилась третьего октября прошлого года?
   - Да, что-то вроде.
   - И это случилось