всего за два дня до того, как её должны были допросить по этому делу?
   - Я не помню.
   Я освежаю память вице-президента, демонстрируя ему два документа; первый - подписанное Джеки Леманчик заявление об уходе, датированное 3 октября, а второй - мое ходатайство о вызове её на допрос 5 октября. Вот теперь он вспоминает. И с крайней неохотой признает: да, Джеки Леманчик и в самом деле уволилась из "Прекрасного дара жизни" за два дня до дачи свидетельских показаний.
   - И именно через её руки проходило заявление миссис Блейк?
   - Да.
   - И вы её уволили?
   - Нет, что вы!
   - Каким образом тогда ваша компания рассталась с Джеки Леманчик?
   - Она уволилась по собственному желанию. Тут все написано черным по белому.
   - А почему она вдруг решила уволиться?
   Лафкин берет её заявление в руки и с наглым видом зачитывает вслух:
   "Прошу уволить меня по собственному желанию".
   - Понятно - значит она сама приняла решение об уходе?
   - Здесь так написано.
   - А как долго она работала под вашим руководством?
   - В моем отделе масса сотрудников. Такие подробности я не помню.
   - Значит вы это не знаете?
   - Точно не скажу. Несколько лет.
   - Вы хорошо её знали?
   - Нет, совсем поверхностно. Она была простым инспектором, одной из множества.
   А завтра Джеки Леманчик засвидетельствует, что их постельный роман длился три года.
   - Вы женаты, мистер Лафкин?
   - Да, и у меня счастливый брак.
   - Дети есть?
   - Да, двое. Они уже взрослые.
   Я на минуту оставляю его, а сам подхожу к своему столу и беру стопку документов. Это переписка Блейков с "Прекрасным даром жизни", и я вручаю её Лафкину. Он неспешно просматривает бумаги, потом кивает и говорит, что, на его взгляд, все на месте. Я ловлю его на слове и прошу ещё раз повторить, уже для протокола, что документация в полном порядке.
   Чтобы ввести присяжных в курс дела,