ого я только что назвала. Это был настоящий преступный сговор.
   - Объясните, пожалуйста, что вы под этим подразумеваете?
   Джеки Леманчик впервые смотрит на присяжных, а те в свою очередь глазеют на нее. Она проглатывает комок в горле и начинает рассказывать:
   - Меня вызвали к начальнику в субботу, за несколько дней до назначенного допроса. Там уже сидел Джек Андерхолл - вон тот, в сером костюме. Он - один из юрисконсультов компании. Он заявил, что я должна немедленно уволиться, но у меня есть право выбора. Либо меня увольняет администрация - и тогда я ухожу с пустыми руками. Либо я прошу уволить меня по собственному желанию, и тогда руководство выделит мне десять тысяч долларов наличными, чтобы я держала язык на привязи. Но решение я должна принять сию же минуту, в его присутствии.
   Накануне вечером она рассказывала мне об этом сухо и без эмоций, но выступление перед судом - совсем иное дело. Джеки закусывает губу, почти с минуту борется с собой, потом наконец продолжает:
   - Я мать-одиночка, воспитываю двоих детей, и долгов у меня тьма-тьмущая. Выбора у меня не было. В одночасье я лишилась работы. Я подписала заявление, взяла деньги и подписала обязательство о неразглашении любых сведений, касающихся каких-либо страховых дел.
   - Включая дело Блейков?
   - Дело Блейков стояло особняком.
   - Если вы взяли деньги и подписали это обязательство, то почему согласились выступить свидетелем на этом процессе?
   - Немного придя в себя, я посоветовалась с адвокатом. Это замечательный адвокат. И он сказал, что меня незаконно вынудили подписать это обязательство.
   - У вас сохранилась его копия?
   - Нет. Мистер Андерхолл не позволил мне оставить её у себя. Можете его сами спросить. Держу пари, что оригинал до сих пор у него хранится. - Я медленно поворачиваюсь и, наряду со всеми присутствующими, устремляю пристальный взгляд на Джека Андерхолла. Внимание юрисконсульта