льта мгновенно переключается на внезапно развязавшиеся шнурки, и он начинает возиться с ними, делая вид, что не слышит, о чем идет речь.
   Я перевожу взгляд на Лео Драммонда и впервые за все время вижу - адвокат совершенно сломлен. Его славный клиент, конечно же, умолчал и о подкупе Джеки Леманчик и о принуждении её к увольнении со службы.
   - А что заставило вас обратиться к адвокату?
   - Я не знала, что мне делать. Меня лишили работы. Не говоря уж о том, что меня, как женщину, постоянно притесняли, да ещё и сексуально домогались.
   - Кто-либо из тех, кого мы знаем?
   - Протестую, ваша честь! - заявляет Драммонд. - Возможно, это кого-то и развлечет, но к делу отношения не имеет.
   - Пока протест отклонен, - говорит судья. - Посмотрим, куда заведет обвинение эта линия. Прошу вас, мисс Леманчик, отвечайте на вопрос.
   Джеки делает глубокий вдох и говорит:
   - В течение трех лет я была любовницей Эверетта Лафкина. До тех пор, пока я ни в чем ему не отказывала, мне повышали жалованье и я продвигалась вверх по служебной лестнице. Когда же мне все это осточертело и я ему впервые отказала, меня тут же низвели из старших инспекторов в простые. Жалованье урезали на двадцать процентов. И тогда Рассел Крокит, старший инспектор по рассмотрению заявлений, которого уволили в одно время со мной, решил, что пришел его черед позабавиться. Он прилип ко мне и начал угрожать, что если я не уступлю, то тут же вылечу с работы. Если же соглашусь, то он скоро добьется, чтобы меня вновь повысили в должности. Словом, или пан или пропал.
   - Скажите, она ведь оба женаты?
   - Да, и у обоих есть дети. Но они и прежде клеились к девушкам из нашего отдела. Я могу вам десяток имен назвать. Но они не единственные наши боссы, которые распределяли должности в обмен на постель.
   И вновь взгляды присутствующих обратились на Андерхолла и Олди.
   Я ненадолго умолкаю, делая вид, что отыскиваю