киваю на столе нужную бумагу. Это один из взятых мной на вооружение приемов, который должен позволить присяжным глубже прочувствовать только что сказанное.
   Я смотрю на Джеки, которая промокает уголки глаз салфеткой. Я замечаю, что глаза у неё уже красные. Присяжные сочувствуют ей всей душой, готовы, кажется, линчевать её обидчиков.
   - Давайте вернемся к делу Блейков, - предлагаю я. - Вы ведь занимались им, верно?
   - Да. Самое первое заявление миссис Блейк с просьбой об оплате страховки было передано мне. Следуя официальной инструкции, я направила ей письмо с отказом.
   - Почему?
   - Как почему? По первому разу мы всегда отвечали отказом на подобные заявления. В 1991 году, во всяком случае.
   - На все заявления?
   - Да. Нам было предписано сначала отказывать всем подряд, а потом принимать к повторному рассмотрению заявления с просьбой о выплате относительно небольших страховых сумм. В конечном итоге мы даже в отдельных случаях их оплачивали, тогда как выплаты по заявлениям на крупные суммы производили лишь тем клиентам, которые прибегали к услугам адвокатов.
   - И когда были введены эти инструкции?
   - С первого января 1991 года. Поначалу, как нам объяснили - в порядке эксперимента.
   Джеки умолкает. Я киваю.
   - Продолжайте, пожалуйста.
   - Согласно разработанной схеме, в течение всего календарного года нам было предложено отказывать в оплате всех страховых заявлений на сумму свыше тысячи долларов. Причем, отказывать независимо от того, насколько обоснованным было поданное заявление. Да и более мелкие суммы зачастую не оплачивали, если нам удавалось найти какие-то придирки. Крупные же полисы оплачивались лишь в редких случаях. Только тогда, повторяю, когда страхователь прибегал к услугам адвоката и начинал всерьез угрожать иском.
   - И как долго функционировала эта схема?
   - Двенадцать месяцев. Эксперимент был введен на один год. Никто прежде