о решение деньги не выплачивать.
   - Но вы знали, что по закону страховка должна быть выплачена? - уточняю я.
   - Все это знали, но руководство компании сознательно шло на риск.
   - Поясните, что это значит?
   - Компания готова была рискнуть, ставя на то, что страхователь не обратится к адвокату.
   - Вам известно, какова в то время была вероятность, что пострадавший прибегнет к услугам адвоката?
   - У нас было принято считать, что адвоката нанимает лишь один из двадцати пяти клиентов, получивших отказ. Именно это и послужило отправной точкой в проведении эксперимента. Наше руководство знало, что ему эти штучки сойдут с рук. Страхователи большей частью были людьми малообразованными, и у нас считалось, что, получив отказ, они вряд ли догадаются прибегнуть к услугам адвоката.
   - А что происходило в тех случаях, когда вы получали письмо от адвоката?
   - Тогда дело принимало совершенно иной оборот. Если сумма справедливых претензий страхователя не превышала пяти тысяч долларов, мы её выплачивали да ещё приносили письменные извинения в придачу. Извините, мол, ошибочка вышла. Компьютер, например, сбой дал. Или машинистка не туда посмотрела. Я сотни таких писем рассылала. Если же сумма претензий превышала пять тысяч, то делом этим занимался уже старший по рангу. По-моему, большей частью такие претензии оплачивались. Если же адвокат потерпевшей стороны все-таки возбуждал иск, компания проводила с ним закулисные переговоры, чтобы не доводить дела до суда.
   - И как часто это случалось?
   - Точно сказать не могу.
   Я благодарю свидетельницу, слезаю с возвышения, поворачиваюсь к Драммонду и, мило улыбаясь, говорю:
   - Ваш черед.
   Я усаживаюсь рядом с Дот, которая заливается горючими слезами. Она и так винила себя, что обратилась к адвокату слишком поздно, а слова Джеки Леманчик разбередили её и без того кровоточащую рану. Каков бы ни был исход, она всегда будет