узнаете эту распечатку, мистер Кили? Ее передали мне сегодня утром.
   - Да, разумеется.
   - Чудесно. Можете вы сказать присяжным, какое количество полисов на страхование здоровья выдала ваша компания в 1991 году?
   - Ну, точно я не помню. Сейчас проверю. - Он переворачивает страницы, берет одну, откладывает, берет следующую, и так до бесконечности.
   - Девяносто восемь тысяч плюс минус несколько сотен - это близко к реальности?
   - Вполне вероятно. Да, думаю, что это соответствует действительности.
   - А сколько заявлений на выплату страховых премий поступило в 1991 году по этим полисам?
   Повторяется та же тягомотина. Кили роется в распечатке, бормоча себе под нос какие-то цифры. Мне даже немного стыдно за него. Время идет, и наконец я подсказываю:
   - По моим сведениям, таких заявлений было примерно одиннадцать тысяч четыреста. Что вы на это скажете?
   - Что ж, это вполне похоже на правду, но я все-таки хотел бы удостовериться сам.
   - Каким образом?
   - Мне нужно ещё немного времени, чтобы ознакомиться с этими материалами?
   - То есть, искомые сведения там есть?
   - Думаю, что да.
   - А можете вы сказать присяжным, в скольких случаях ваша компания отказывала в выплате страховых премий?
   - Я бы и в этом случае предпочел сначала свериться с этими материалами, - поясняет Кили, обеими руками приподнимая распечатку.
   - То есть, и эти сведения там есть?
   - Наверное. Да, должны быть.
   - Очень хорошо. Тогда откройте одиннадцатую, а затем восемнадцатую, тридцать третью и сорок первую страницы.
   Кили так и делает. Он на все готов, лишь бы не свидетельствовать под присягой. Слышится потрескивание бумаги и шелест переворачиваемых страниц.
   - Верно ли, что искомое число составляет около девяти тысяч ста? - спрашиваю я.
   Кили мое возмутительное заявление шокирует.
   - Нет, конечно! - горячится он. - Это просто смешно.