та Лафкина? Он тоже солгал присяжным по поводу руководства для служащих своего отдела?
   Кили уже открывает было рот, чтобы ответить, но в последний миг спохватывается. Крыть ему нечем. Присяжные прекрасно понимают, что Лафкин врал напропалую, поэтому разуверять их в этом Кили бессмысленно. Но и признать, что один из его вице-президентов врал под присягой, ему вовсе не улыбается.
   А ведь я не готовил этот вопрос заранее, просто так уж вдруг язык повернулся.
   - Итак, мистер Кили, я спросил вас - солгал ли Эверетт Лафкин нашим присяжным по поводу руководства для служащих своего отдела?
   - По-моему, я не обязан отвечать на этот вопрос, - лепечет Кили.
   - Отвечайте! - сурово требует Киплер.
   Кили долго испепеляет меня взглядом. В зале висит могильная тишина. Глаза всех присяжных прикованы к члену совета директоров "Прекрасного дара жизни". Ответ очевиден для всех, и я решаю сжалиться над беднягой.
   - Вы молчите, поскольку не можете признать, что вице-президент вашей компании лгал присяжным?
   - Протестую! - вскакивает Драммонд.
   - Протест принят.
   - У меня больше нет вопросов к свидетелю.
   - И у меня нет, ваша честь, - говорит Драммонд. - В настоящее время. - Он хочет подождать, пока уляжется пыль. Сейчас он мечтает лишь об одном: чтобы присяжные как можно быстрее выкинули из головы Джеки Леманчик.
  
  ***
  
   Кермит Олди, вице-президент по страховым полисам - мой предпоследний свидетель. В данный миг меня не слишком интересуют его показания, однако я хочу выиграть время. Идет второй день судебного процесса, сейчас уже половина третьего, и я легко протяну до завершения дневного заседания. Я хочу, чтобы присяжные разошлись по домам, унося с собой два зрительных образа - Джеки Леманчик и Донни Рэя Блейка.
   Олди напуган и немногословен, панически боится сболтнуть лишнее. Не знаю, спал ли также и он с Джеки Леманчик, но сейчас, под подозрение попало,