что все идет как по маслу, но ему это не удается.
   Раздел "Ю" руководства для отдела полисов содержит не меньше мерзостей, чем его аналог из руководства для отдела заявлений, и через час публичной порки Олди я решаю, что с него достаточно. Присяжные уже должны были понять, в чем заключается суть махинаций "Прекрасного дара".
   У Драммонда снова вопросов нет. Киплер объявляет перерыв на пятнадцать минут, чтобы мы с Деком подготовили аппаратуру к демонстрации.
   Наш последний свидетель - Донни Рэй Блейк. Пристав частично затемняет зал, а присяжные вытягивают шеи, чтобы лучше рассмотреть лицо Донни Рэя на двадцатидюймовом экране монитора, установленного перед ложей жюри. Мы сократили запись до тридцати одной минуты, и присяжные жадно ловят каждое слово и каждый вздох умирающего.
   Вместо того, чтобы в тысячный раз смотреть на Донни Рэя, я устраиваюсь рядом с Дот и внимательно вглядываюсь в лица присяжных. Сочувствие я нахожу в каждом. Дот то и дело утирает глаза. Ближе к концу демонстрации я сам ощущаю тяжелый комок в горле.
   Экран гаснет, пристав идет включать свет, но ещё с минуту в зале тихо, как в склепе. В полумраке слышатся только едва различимые всхлипывания Дот.
   Мы нанесли сокрушительный удар "Прекрасному дару жизни". Я сделал все, что мог. Теперь главное - не растерять завоеванных позиций.
   Вспыхивает свет, и я торжественно заявляю:
   - Ваша честь, у нас все.
  
  ***
  
   Присяжные уже давно разошлись, а мы с Дот все сидим в опустевшем зале и обсуждаем то, что происходило здесь в последние два дня. Неопровержимо доказано, что Дот права, а страховая компания виновна, но радости мы не испытываем. Дот сойдет в могилу, продолжая терзаться оттого, что не сумела отстоять своего мальчика.
   По её словам, дальнейший ход процесса ей безразличен. Она выполнила свой долг. Ей хочется уехать домой и больше никогда сюда не возвращаться. Я объясняю, что это невозможно.