т из рук Драммонда знакомую всем компьютерную распечатку.
   Да, отказов по заявлением, поданным в 1991 году, было у "Прекрасного дара жизни" и впрямь немало, однако на то наверняка имелись веские причины. И ничего удивительного в этом нет. И вообще не следует слепо доверять цифрам. Если оценить положение с полисами за последние десять лет, то средний уровень отказов не превышал у "Прекрасного дара жизни" двенадцати процентов, что вполне соответствует усредненным показателям по всей страховой отрасли.
   Цифры сыплются как из рога изобилия, и мы быстро начинаем в них путаться, чего Драммонд и добивался.
   Рейски сходит с трибуны и начинает тыкать указкой в многоцветные диаграммы. Он с умным видом читает присяжным настоящую лекцию, и мне невольно кажется, что ему это не впервой. Все цифры легко укладываются в рамки средних показателей.
   По счастью, в половине четвертого Киплер объявляет перерыв. В коридоре я забиваюсь в уголок вместе с Купером Джексоном и его друзьями. Советы этих стреляных воробьев приходятся весьма кстати. Мы приходим к выводу, что Драммонд откровенно тянет время, рассчитывая на спасительный уик-энд.
   В течение всего дневного заседания я сижу, словно воды в рот набрав. Рейски разглагольствует допоздна, а на закуску преподносит свое мнение: он считает, что страховая компания вообще никаких серьезных нарушений не допустила. По лицам присяжных я вижу, как они рады, что Рейски наконец замолчал. И я доволен - несколько лишних часов перед перекрестным допросом мне отнюдь не помешают.
  
  ***
  
   В обществе Купера Джексона и трех других адвокатов мы с Деком наслаждаемся продолжительным пиршеством в старомодном итальянском ресторанчике "У Гризанти". Хозяин, "Долговязый Джон" Гризанти - весьма колоритная личность, - усаживает нас в уютном кабинете, который здесь называют "ложей прессы". Гризанти сам приносит нам чудесное вино, которое мы даже не заказывали, и рекомендует