ставать к Рейски со злополучными руководствами. По нескольким причинам. Во-первых, оба фолианта уже приобщены к делу в качестве вещественных доказательств. Во-вторых, присяжные помнят, как эффектно я подловил Лафкина на отъявленной лжи. В-третьих, Рейски за словом в карман не лезет, и уличить его - задача не из простых. В-четвертых, времени на подготовку у него было предостаточно, и он будет обороняться до последнего. В-пятых, он наверняка воспользуется любой возможностью, чтобы попытаться сбить с толку присяжных. Но самое главное - я потрачу время. На дебаты с Рейски может уйти целый день, и в результате я ничего не выиграю.
   - Скажите, мистер Рейски, кто выплачивает вам жалованье?
   - Мои работодатели. Национальное страховое объединение. Сокращенно - НСО.
   - А кто финансирует НСО?
   - Вся страховая отрасль.
   - И в том числе "Прекрасный дар жизни"?
   - Да.
   - Какую сумму вносит эта компания в общий фонд?
   Рейски косится на Драммонда, который уже, стоя, выкрикивает:
   - Я протестую, ваша честь! Вопрос не имеет отношения к существу дела.
   - Протест отклонен. На мой взгляд, вопрос задан по существу.
   - Итак, мистер Рейски, - уже увереннее спрашиваю я, - какова же эта сумма?
   Видно, что вопрос этот Рейски не по нутру. Он жмется, но наконец отвечает:
   - Десять тысяч долларов.
   - Иными словами, вам компания "Прекрасный дар жизни" платит больше, чем Донни Рэю Блейку.
   - Протестую!
   - Протест принят.
   - Прошу прощения, ваша честь, я беру свое замечание назад.
   - Я ходатайствую об изъятии этой реплики из протокола, - сварливо заявляет Драммонд.
   - Поддерживаю.
   Дожидаясь, пока страсти улягутся, я перевожу дыхание. Затем смиренно говорю:
   - Извините, мистер Рейски. - Голос мой преисполнен раскаяния. Чуть помолчав, я задаю следующий вопрос:
   - Скажите, все ли средства вашей организации поступают от страховых