ается, понимаешь, но полицейские уже выслеживают тебя. Порча чужой собственности.
   - Вы хотите сказать, что меня арестуют?
   - Ага. Я бы подыскал сегодня другое место для ночлега.
   Он садится в машину, "БМВ". Я смотрю, как он отъезжает.
   Букер встречает меня на пороге своей опрятной квартирки, расположенной на двух уровнях и с отдельной лестницей.
   Поверх пижамы на нем пушистый шотландский халат с затейливым рисунком. Ноги босые. Пусть он студент юридического колледжа, полуголодный и считающий дни до того, как его возьмут на работу, - к моде он все равно относится серьезно. В его шкафу мало одежды, но гардероб тщательно подобран.
   - Что, черт возьми, случилось? - спрашивает он недовольно. Глаза у него еще сонные. Я позвонил ему из соседнего магазина, торгующего всю ночь.
   - Извини меня, - говорю я, входя. Я вижу в крошечной кухоньке Чарлин. Она тоже в махровом шотландском халате, с зачесанными назад волосами, глаза опухли со сна, и, кажется, она готовит кофе. Слышу, как где-то в задней комнате плачет ребенок. Уже почти три утра, и я перебудил всю компанию.
   - Садись, - предлагает Букер, беря меня за руку и легонько подталкивая к дивану. - Ты выпил?
   - Я пьян, Букер.
   - По какому-нибудь особенному случаю? - Он стоит рядом и очень похож на рассерженного папашу.
   - Это долгая история.
   - Ты что-то сказал о полиции.
   Чарлин ставит около меня на стол кофейник с горячим кофе.
   - С тобой все в порядке, Руди? - спрашивает она самым ласковым тоном.
   - Все здорово, - отвечаю я, как самый заправский весельчак.
   - Пойди посмотри, как дети, - говорит ей Букер, и она исчезает.
   - Извини, - повторяю я.
   Букер сидит на краешке кофейного столика, очень близко ко мне, и ждет.
   Я не обращаю внимания на кофе. В голове у меня стучит. Я выкладываю ему, что случилось с тех самых пор, как вчера мы с ним расстались. Язык у меня словно