распух, и я с трудом им ворочаю, так что начинаю говорить медленно и стараюсь сосредоточиться, чтобы не упустить нить повествования. Чарлин садится на ближайший стул и тоже очень сочувственно слушает.
   - Извини меня, - шепчу я ей.
   - Все в порядке, Руди, все в порядке.
   Отец Чарлин священник в одном из сельских приходов Теннесси, и она не выносит пьяных, пьянство и разгульное поведение. Поэтому мы с Букером, когда несколько раз за эти три года выпивали, всегда скрывали это от нее.
   - Ты выпил две упаковки по шесть банок? - спрашивает он недоверчиво.
   Чарлин опять уходит проверить ребенка, который снова начал пищать. Я заканчиваю рассказ, упомянув о судебном исполнителе, о неминуемом процессе и о том, что меня выставили из квартиры. Да, день был катастрофический.
   - Мне надо найти работу, Букер, - говорю я и делаю глоток кофе.
   - Нет, сейчас у тебя проблемы поважнее. Через три месяца у нас выпускные, а затем нас будет просвечивать проверочный комитет. Арест и обвинение в дебоше могут тебя погубить.
   А вот об этом я и не подумал! Голова у меня совсем раскалывается, в ней прямо-таки молот стучит.
   - Ты мне не дашь сандвич? - спрашиваю я, чувствуя, что меня уже подташнивает от голода. Вторую упаковку пива я заедал сухим соленым печеньем и больше ничего не ел с самого ленча в компании Боско и мисс Берди.
   Чарлин слышит это из кухни.
   - Как насчет яичницы с беконом?
   - Чудесно, Чарлин, спасибо.
   Букер глубоко задумывается.
   - Я свяжусь пораньше утром с Марвином Шэнклом. Он может позвонить своему брату, а тот, возможно, сумеет дернуть за кое-какие ниточки в полиции. Мы должны предотвратить арест.
   - О, это ты замечательно придумал. - Марвин Шэнкл самый влиятельный чернокожий адвокат в Мемфисе и будущий хозяин Букера. - Когда ты будешь с ним говорить, спроси, нет ли у него какой-нибудь работенки.
   - Здорово! Ты, значит, собираешься