сто немыслимо. И все же факт остается фактом: ошибки совершены.
   Он развивает эту тему в течение нескольких минут, отчаянно пытаясь доказать, что ошибки эти носят случайный, а вовсе не преднамеренный характер. Он на цыпочках обходит такие скользкие вопросы, как подложные руководства, утаенные документы и искаженные факты. Это для Драммонда - минное поле, от которого надо держаться подальше.
   Он признает: да, страховку следовало выплатить, причем в полном объеме. Все двести тысяч долларов. Это мужественный шаг, и присяжные оценивают его по достоинству. Драммонд пытается их умаслить, и здесь он на верном пути. Но теперь - о конкретных размерах возмещения ущерба. Драммонд поражен моим предложением выплатить Дот Блейк компенсацию в размере нескольких процентов от суммарных активов компании. Это просто неслыханно! Да и какой в этом смысл? Он ведь признал, что его клиент совершил ошибку. Виновные уже понесли заслуженное наказание - их уволили. "Прекрасный дар жизни" не только покаялся в грехах, но и исправил содеянное.
   Зачем же в таком случае выносить столь суровый вердикт? Незачем, совершенно незачем.
   Драммонд аккуратно затрагивает тему несправедливого обогащения. Он крайне осторожен, чтобы не обидеть Дот, прекрасно понимая, что обидит и присяжных. Он перечисляет кое-какие сведения о Блейках; где и как давно они проживают, в каком доме, в каком районе и тому подобное. При этом искусно создает портрет самой заурядной семьи среднего достатка, живущей в скромности, но не знающей особых забот. Он не скупится на краски. Норман Рокуэлл <Американский художник (1894-1978>, автор множества реалистических картин из жизни маленького американского городка) не нарисовал бы лучшей картины. Перед моими глазами возникает образ тенистых улочек и веселого мальчишки-почтальона. Драммонд в своем деле настоящий дока, и присяжные слушают его, затаив дыхание. Он описывает либо их жизнь, либо тот образ жизни,