- Вы должны заранее продумать, куда переедете потом.
   Надеюсь, что ко мне домой, но пока мы это не обсуждали.
   - Сколько женщин проживают здесь в настоящее время? - интересуюсь я.
   - Пятеро. У Келли будет отдельная комната с ванной. Готовят здесь неплохо, кормят трижды в день. Есть можете вместе с остальными либо, при желании, в своей комнате. Врача и юрисконсульта у нас нет. Советов мы не даем и вечеринок не устраиваем. Мы только окружаем наших постоялиц любовью и заботой. Здесь вы находитесь в полной безопасности. Никто вас не найдет. Вдобавок у нас есть вооруженный охранник.
   - А он может навещать меня? - спрашивает Келли, кивая на меня.
   - Гостей мы допускаем строго по одиночке, и каждое посещение следует обговорить заранее. По дороге вам следует удостовериться, что за вами не следят. И еще, извините, но на ночь мы гостей мы не оставляем.
   - Понятно, - соглашаюсь я.
   - Еще вопросы есть? Если нет, то я готова проводить Келли в её комнату. А вы можете приехать вечером.
   Намек понят. Я прощаюсь с Келли и обещаю навестить её вечером. Она просит, чтобы я прихватил с собой пиццу. В конце концов, сегодня пятница.
   Садясь в машину, я вдруг поймал себя на мысли, что поселил Келли в настоящем подполье.
  
  ***
  
   В коридоре перед залом суда меня останавливает репортер из кливлендской газеты. Известно ли мне, что генеральный прокурор штата Огайо вплотную занялся расследованием деятельности "Прекрасного дара жизни"? Я не отвечаю. Репортер следует за мной в зал суда. Дек сидит за нашим столом в одиночестве. Адвокаты из команды Драммонда втихую травят анекдоты. Киплера ещё нет. Все ждут.
   Мясник всучил Клиффу Райкеру судебное предписание, поймав мужа Келли в дверях по пути на ланч. Райкер вспылил. Мясник выразил немедленную готовность померяться силой, но Райкер, бранясь, поспешно слинял. На всех бумагах проставлено мое имя, так что отныне мне следует держать