олисов подают иски. Ожидается, что Мемфисский вердикт породит целую волну обращений в суды.
   Ха-ха-ха! Неприятности "Прекрасного дара жизни" приводят меня в восторг. Мы громко хохочем, вспоминая, с каким нелепым видом М. Уилфред Кили пялился на компьютерную распечатку. Да, молодцы из страховой компании здорово повеселили публику.
   Из цветочной лавки приносят роскошный букет - подарок от Букера Кейна и ребят из конторы Марвина Шэнкла.
   Я ожидал, что телефон раскалится от звонков потенциальных клиентов, но он пока молчит. По словам Дека, с девяти до десяти звонили двое, один из которых ошибся номером. Меня это не беспокоит.
   В одиннадцать звонит Киплер, и, на случай, если Драммонд продолжает подслушивать, я снимаю трубку "чистого" аппарата. У судьи любопытные новости, которые и меня касаются. В понедельник, когда до начала процесса мы собрались в его кабинете, я сказал Драммонду, что готов отозвать иск при условии выплаты нам с Дот одного миллиона двухсот тысяч долларов. Драммонд с презрением отмахнулся, и мы отправились судиться. Судя по всему, Драммонд не удосужился передать мои условия своим клиентам, которые теперь уверяют, что отнеслись бы к моему предложению со всей серьезностью. Не знаю, так ли это на самом деле, но, согласитесь - миллион двести тысяч выглядят сейчас для проигравшей стороны куда привлекательнее, нежели пятьдесят миллионов двести тысяч. Как бы то ни было, владельцы компании утверждают, что были готовы выложить эту сумму, а великий Лео Ф. Драммонд совершил чудовищную ошибку, не сумев или не пожелав передать им мое предложение.
   Андерхолл, юрисконсульт "Прекрасного дара жизни", в течение всего утра перезванивался то с Драммондом, то с Киплером. В компании не просто рвут и мечут, но и ищут козла отпущения. Поначалу Драммонд отрицал свою вину, но Киплер засвидетельствовал, что все обстояло именно так. Вполне возможно, что и мне придется подключиться. Меня могут