днем случае, после которого терпение её вконец иссякло и она решила подать на развод. Говорит она очень убедительно, потому что до сих пор все сказанное - чистая правда. Меня тревожат только сегодняшние события.
   - А почему вы сегодня вернулись домой? - спрашивает Смазертон.
   - Чтобы забрать одежду. Я была уверена, что его не застану.
   - А где вы были в последние дни?
   - В приюте для женщин, подвергшихся избиениям.
   - Как он называется?
   - Я бы не хотела это говорить.
   - Но он здесь, в Мемфисе?
   - Да.
   - А каким образом вы попали домой?
   Сердце мое уходит в пятки, но Келли уже предвосхитила этот вопрос.
   - Приехала на своей машине, - отвечает она.
   - Какая у вас машина?
   - "Фольксваген-рэббит".
   - Где она сейчас?
   - На стоянке возле дома.
   - Можем мы на неё взглянуть?
   - Только после меня! - перебиваю я, вспоминая, что присутствую здесь как адвокат, а не соучастник преступления.
   Смазертон щерит зубы. Жаль, что взгляды не могут убивать.
   - Каким образом вы попали в квартиру?
   - Отомкнула дверь собственным ключом.
   - Что вы делали после того, как вошли?
   - Я сразу пошла в спальню и начала собирать одежду. Набила своим бельем несколько наволочек и перетащила платья в столовую.
   - Сколько времени вы провели в квартире до прихода мистера Райкера?
   - Минут десять, не больше.
   - И что было потом?
   Я вновь вмешиваюсь.
   - Она не должна отвечать на этот вопрос, прежде чем я сам не переговорю с ней. Все, на этом допрос окончен. - Я решительно протягиваю руку и нажимаю красную кнопку "стоп". Запись прекращается. Смазертон с недовольным видом просматривает свои записи. Возвращается Хамлет с распечаткой из досье Клиффа, и они изучают его, склонив головы. Мы с Келли старательно отводим друг от друга глаза. Зато наши ноги соприкасаются под столом.
   Смазертон пишет что-то на листе