однако выглядит все организованно и аккуратно. При одном взгляде на чудовищный объем работы, который лежит на плечах у этой женщины, мне становится не по себе. Мы усаживаемся, и только тогда до неё вдруг доходит, кто я такой.
   - Как, мистер Пятьдесят миллионов? - спрашивает она, улыбаясь уже совсем иначе.
   - Да, это я, - отвечаю я, пожимая плечами. Прошлое забыто, сейчас я занимаюсь другим делом.
   - Поздравляю. - В голосе звучит нескрываемое уважение. Вот она, цена славы. Похоже, в данную минуту Морган Уилсон делает то же, чем занялся бы на её месте любой другой юрист - подсчитывает денежный эквивалент одной трети от пятидесяти миллионов.
   Сама она получает не больше пятидесяти тысяч в год, поэтому ей хочется поговорить о пролившемся на меня золотом дожде. Я в нескольких словах рассказываю о процессе и том, какие чувства обуяли меня, когда я услышал вердикт. Затем перехожу к существу дела.
  
  ***
  
   Она выслушает меня внимательно, по ходу делая записи. Я передаю ей копии нынешнего и прошлых заявлений о разводе, копии протоколов об арестах Клиффа за избиение жены. Обещаю к концу дня принести выписку из истории болезни. В красках описываю, как выглядели самые страшные следы побоев.
   Почти все громоздящиеся вокруг папки так или иначе связаны с мужчинами, которые избивают своих жен, детей или подруг; несложно поэтому представить, на чьей стороне Морган.
   - Бедняжка, - вздыхает она, и что-то подсказывает мне: она имеет в виду вовсе не Клиффа. - А каковы её габариты?
   - Рост около ста шестидесяти пяти. И весит как пушинка.
   - Как же ей удалось нанести смертельный удар? - в голосе её звучит благоговение, нежели осуждение.
   - Она была насмерть перепугана. Он был пьян. Каким-то чудом ей удалось завладеть его битой.
   - Молодчина, - шепчет она, и меня пробирают мурашки. Ведь Морган - обвинитель!
   - Мне бы хотелось, чтобы её выпустили из тюрьмы, - говорю