елает, если верить той же легенде, где-то около трех миллионов долларов в год.
   И любит швыряться деньгами. В Мемфисе трудно истратить три миллиона баксов в год, чтобы никто не узнал, так что Джонатан Лейк всегда на слуху, всегда в сводке самых горячих новостей. И легенда о нем становится все красочнее. Каждый год в наш колледж поступает некоторое число студентов благодаря Джонатану Лейку. У них у всех есть своя американская мечта. Бывает, что выпускники покидают колледж без всякого места работы, потому что все они желают только одного: заиметь в городе для начала какую-нибудь дыру с вывеской на двери. Они желают голодать и пробиваться изо всех сил, как в свое время Джонатан Лейк.
   Подозреваю, что они тоже разъезжают на мотоциклах.
   Может, и мне надо действовать таким образом. Может быть, и мне светит надежда. Я - и Лейк.
   Я поймал Макса Левберга в неудачное время. Он висел на телефоне, говорил, яростно жестикулируя и ругаясь, как пьяный матрос. Что-то насчет судебного процесса в Сент-Поле, на котором он предположительно должен был выступать как свидетель. Я притворился, что делаю пометки в блокноте, разглядывал внимательно пол, пытаясь не прислушиваться к тому, как он шаркает ногами под столом, дергая все время за телефонный провод.
   Наконец он с размаху кидает трубку.
   - Ты их схватил за шиворот, - быстро говорит он мне, что-то ища среди завалов бумаг на столе.
   - Кого?
   - "Дар жизни". Я вчера вечером прочитал всю пачку документов. Типичная гнусная долговая страховка. - Он поднимает увесистую папку с бумагами с угла стола и с размаха падает на стул. - Ты знаешь, что такое долговая страховка?
   Мне кажется, я знаю, но боюсь, что он потребует подробного определения.
   - Черные называют ее "страхоуличной". Дешевые мелкие полисы продаются людям с низкими доходами у них дома.
   Агенты, которые распространяют их каждую неделю, приходят за взносами и ведут