- Я должна изучить материалы дела. Я сама попрошу, чтобы сумму залога снизили. Где она живет?
   - В приюте, - отвечаю я. - В одном из подпольных и безымянных заведений.
   - Я знаю, - кивает Морган. - Не знаю, что бы мы без них делали.
   - Там-то она в безопасности, но сейчас бедняжка в тюрьме, хотя она ещё вся в синяках после последнего избиения.
   Морган указывает мне рукой на громоздящиеся папки.
   - Вот вся моя жизнь.
   Мы договариваемся, что она примет меня завтра в девять утра.
  
  ***
  
   Вместе с Деком и Мясником мы встречаемся в нашей конторе, чтобы перехватить по сандвичу и обсудить план дальнейших действий. Обойдя всех соседей Райкера, Мясник нашел только одну соседку, которая вроде бы слышала какой-то треск. Она живет в квартире над головой Райкера, и вряд ли могла меня видеть. Должно быть, она услышала, как от могучего удара Малютки Клиффа вдребезги разлетелась деревянная подставка для специй. Полицейские её не расспрашивали. За три часа, которые провел там Мясник, полиция туда носу не казывала. Квартира заперта, запечатана, но пользуется повышенным вниманием. Как-то раз, к двоим здоровенным оболтусам, назвавшимся какими-то родственниками Клиффа, присоединилась компания его дружков, прикативших на грузовичке, и вся эта свора бесновалась за ограничительной лентой, грозя кулаками невидимому противнику и грозя расправой. Зрелище не из самых приятных, заверяет меня Мясник.
   Он также связался со своим приятелем в залоговом отделе, который согласился сократить сумму невозвращаемого задатка с обычных десяти процентов - до пяти. Это для меня весьма существенное подспорье.
   Дек почти все утро провел в полицейском участке, раздобывая копии необходимых документов. Он даже ухитрился втереться в доверие к Смазертону, подкупив его тем, что также питает глубокую ненависть (Ха-ха!) к адвокатам. Сам же он, якобы, никакой не ассистент адвоката, а всего лишь конторский