ит, что у меня усталый вид. Зато она, заверяю я, выглядит как огурчик. Она сидит в одиночной камере, где ей ничто не грозит, но вокруг довольно шумно, и она всю ночь не смыкала глаз. Она ждет не дождется освобождения. Я говорю, что делаю все возможное. Рассказываю про визит к Морган Уилсон. Объясняю систему освобождения под залог. Про анонимные угрозы по телефону я умалчиваю.
   Нам нужно многое друг другу сказать, но не здесь.
   Мы прощаемся, и я выхожу в коридор, но меня окликают по имени. Надзирательница в форме спрашивает, я ли адвокат Келли Райкер и, получив подтверждение, дает мне распечатку.
   - Мы регистрируем все телефонные звонки, - поясняет она. - За последние два часа нам четыре раза позвонили по поводу этой девушки.
   На кой черт мне эта дурацкая распечатка?
   - И что за звонки? - спрашиваю я.
   - От каких-то психов. Они грозят убить её.
  
  ***
  
   Судья Лонни Шэнкл приезжает в половине четвертого; мы с Деком дожидаемся его в приемной. Дел у судьи по горло, но Букер договорился с его секретаршей, что нас примут, так что путь нам расчищен. Я показываю судье бумаги, быстро излагаю суть дела и в заключение прошу назначить небольшой залог, поскольку вносить его придется мне. Шэнкл устанавливает залог в размере десяти тысяч долларов. Мы благодарим его и прощаемся.
   Полчаса спустя мы все уже в тюрьме. Я знаю, что под мышкой у Мясника пистолет, и подозреваю, что Рик, его приятель, тоже вооружен. Мы готовы ко всему.
   Я выписываю Рику чек на пятьсот долларов - сумму невозвращаемого залога - и расписываюсь на всех документах. Если обвинения против Келли не снимут, либо она не явится в назначенное судьей время, то перед Риком встанет выбор: выплатить за Келли девять с половиной тысяч баксов из собственного кармана или собственноручно разыскать её и силой вернуть в тюрьму. Я заверяю его, что дело против Келли будет прекращено.
   Формальности тянутся бесконечно,