слезы.
   - А ведь ты вошел в историю, Руди.
   - Не я, а мы с тобой.
   - Да, - вздыхает Дек. - Хотя не разбогатели ни на грош.
   - Зато есть чем похвастать, - утешаю я.
   Мы жмем друг другу руки, и я замечаю - глаза Дека тоже увлажняются. Шаркающей поступью, нелепо подергиваясь, он направляется к машине, в которой сидит Мясник. Машет мне на прощание, и они отъезжают.
   Я пишу длинное послание мисс Берди, обещаю позвонить ей. Письмо оставляю на кухонном столе, поскольку знаю - она уже вот-вот приедет. В последний раз проверяю, все ли в порядке, и навсегда прощаюсь со своей уютной берложкой.
   Я качу в банк и закрываю свой счет. Двадцать восемь стодолларовых банкнот приятно хрустят в ладони. Я прячу стопку купюр под резиновый коврик "вольво".
  
  ***
  
   Когда я стучу в дверь Блейков, уже смеркается. Дот отпирает и, узнав меня, едва не улыбается.
   В доме темно и безмолвно, соблюдается траур. Боюсь, что навсегда. Бадди свалил грипп.
   За чашкой растворимого кофе я делюсь новостью: "Прекрасный дар жизни" скопытился, в очередной раз надув своих клиентов. Если не случится чуда, то мы не получим ни гроша. Дот воспринимает мои слова именно так, как я и ожидал.
   Причин кончины "Прекрасного дара жизни" несколько, но Дот согревает мысль, что именно она нажала на спусковой крючок. По мере моего рассказа, её глаза все больше сияют, а лицо впервые за долгое время освещается улыбкой. Все-таки ей удалось пустить по миру этих мерзавцев. Поделом вам, козлы вонючие, будете знать, как связываться с маленькой решительной женщиной из города Мемфис, штат Теннесси.
   Завтра она отправится на могилу своего сыночка и поделится с ним радостной вестью.
  
  ***
  
   Келли с нетерпением дожидается меня, сидя в гостиной с Бетти Норвелл. Она нервно сжимает в руке небольшую кожаную сумку, которую я купил ей вчера. В сумке туалетные принадлежности и кое-какие тряпки - помощь приюта. Это