ле мне повезло. Да кому она нужна, эта "Трень-Брень" с их стартовым жалованьем в пятьдесят тысяч баксов в год?
   - А что же есть еще? - спрашиваю я. - Что-нибудь осталось?
   - Немного, - быстро отвечает Маделейн, - по сути дела, ничего. - Она просматривает какие-то пометки. - Я звонила всюду, во все известные мне фирмы. Было место помощника общественного обвинителя, почасовая работа и двадцать тысяч в год, но два дня назад место уже было занято. Я туда посадила Холла Пастерини. Ты знаешь Холла? Да благословит его Господь, наконец-то устроился на работу.
   Наверное, люди вот так же сейчас жалеют меня.
   - И есть в перспективе два хороших места юрисконсультов в двух небольших компаниях, однако обе требуют, чтобы сначала претенденты сдали выпускные экзамены.
   Экзамены в июле. Вообще-то все фирмы набирают новых служащих сразу, как только кончается последний семестр. Они платят им, помогают подготовиться к экзаменам, и сразу же после сдачи экзаменов те приступают к работе.
   Маделейн кладет блокнот на стол.
   - Ладно, я буду для тебя наводить справки. Может, что-нибудь и подвернется.
   - А что мне пока делать?
   - Начинай стучаться во все двери. В нашем городе три тысячи юристов, и большинство или ведут одиночную частную практику, или служат в фирмах со штатом в два-три человека. Они не обращаются в наш отдел трудоустройства, и мы их совсем не знаем. Ищи их. Я бы начала с небольших фирм в два, три, может быть, четыре юриста и уговорила бы их взять меня на работу. Скажи, что ты займешься "тухлой рыбой", делопроизводством.
   - "Тухлой рыбой"?
   - Да, у каждого адвоката есть несколько таких дел. Они держат их на дальней полке, и чем дольше держат, тем хуже те пахнут. Это те самые дела, когда жалеют, что за них взялись.
   Такого нам на лекциях в колледже не говорили.
   - Можно задать вопрос?
   - Конечно. Спрашивай о чем угодно.
   - Вот этот ваш совет,