мно устремляясь к шкафу и опять ударяя по выключателям.
   - Кофе, - отвечаю я, оглядывая кухню.
   - Как насчет растворимого?
   - Чудесно. - После трех лет обучения в колледже я забыл разницу между растворимым и тем, что мелют из настоящих зерен и варят.
   - Сливки или сахар? - спрашивает она, подходя к холодильнику.
   - Просто черный.
   Она кипятит воду, ставит чашки, садится за стол напротив меня и широко улыбается. Я наполнил для нее этот день содержанием.
   - Я просто в восторге, что вижу вас, - сообщает она в третий или четвертый раз.
   - У вас прекрасным дом, мисс Берди, - говорю я, вдыхая воздух, пахнущий мускусом.
   - О, спасибо. Мы с Томасом купили его пятьдесят лет назад.
   Кастрюли и сковородки, раковина и краны, плита и тостер - все по крайней мере сорокалетней давности. Холодильник, по-видимому, выпуска шестидесятых годов.
   - Томас умер одиннадцать лет назад. Здесь мы вырастили с ним обоих сыновей, но я о них охотно умолчала бы. - Ее веселое лицо на секунду омрачилось, но вот она опять улыбается.
   - Разумеется. Конечно.
   - Давайте поговорим о вас, - предлагает она. Но это как раз та тема, которой я бы с удовольствием избежал.
   - Конечно, почему нет? - И я набираюсь мужества перед неминуемым допросом.
   - Откуда вы родом?
   - Я родился здесь, но вырос в Ноксвилле.
   - Очень приятно. А где вы учились в школе?
   - В Остин-Пи.
   - В Остин... где?
   - В Остин-Пи. Это маленькая школа в Кларксвилле. На государственной субсидии.
   - Как чудесно! А почему вы выбрали юридический колледж в Мемфисском университете?
   - Но это действительно хороший колледж, а кроме того, мне нравится Мемфис... - Есть и еще две причины. Меня приняли в этот университет, и я мог оплатить там учебу.
   - Как замечательно. А когда вы его окончите?
   - Буквально через несколько недель.
   - Тогда, значит, вы станете настоящим