адвокатом. Как замечательно. А где вы будете работать?
   - Ну, этого я еще не знаю. Последнее время я много думаю о том, чтобы открыть забегаловку, то есть собственную контору. Я человек независимый и не уверен, что смогу работать на кого-нибудь другого. Я хочу заниматься адвокатской практикой по собственному усмотрению.
   Она молча меня разглядывает. Больше не улыбается. Глаза смотрят холодно, пристально. Она удивлена.
   - Это замечательно, - повторяет она и вскакивает, чтобы сделать кофе.
   Если эта милая, гладенькая леди стоит несколько миллионов, она проявляет просто чудеса ловкости, скрывая подобный факт. Я внимательно присматриваюсь к обстановке.
   Стол, на который я облокотился, на алюминиевых ножках, и бесцветный пластиковый верх уже очень затерт. Она живет в довольно запущенном доме и ездит на старом автомобиле. Здесь явно нет ни горничных, ни слуг. Ни декоративных маленьких собачек.
   - Как замечательно, - вновь говорит она и ставит две чашки на стол. Они не дымятся. В моей что-то едва теплое.
   Кофе жидкий, безвкусный и пахнет плесенью.
   - Хороший кофе, - говорю я, облизываясь.
   - Спасибо. И значит, вы собираетесь завести свою собственную маленькую контору? Сначала, как вы понимаете, вам будет трудно.
   - Да, подумываю. Но если стану усердно работать и справедливо относиться к людям, мне нечего будет беспокоиться о том, чтобы у меня не переводились клиенты.
   Она искренне улыбается и тихо покачивает головой.
   - Ну это же просто чудесно, Руди. И как мужественно с вашей стороны. Я считаю, хорошо бы было побольше таких людей, как вы, в вашей профессии.
   Моей профессии я-то нужен меньше всех - еще один молодой, голодный стервятник, рыскающий по улицам, готовый питаться любой падалью от судопроизводства, стремящийся найти хоть какое-то место, чтобы получить возможность выжимать несколько баксов из потерпевших крушение.
   - Вы, наверное,