сяцев, а если нет, тогда сам уйду.
   Род открыл рот, блеснули зубы. В глазах запрыгали огоньки при мысли, что все дерьмо будет вычищено из его конюшни и это сделает кто-то другой, а не он. В этот момент раздался громкий дребезжащий звонок по внутреннему телефону, и я услышал голос секретарши:
   - Мистер Нанли, вас ждут.
   Я бросаю взгляд на часы. Прошло всего восемь минут.
   Он смотрит на свои. Хмурится, а потом говорит:
   - Интересное предложение. Дайте подумать. Я должен поговорить с партнерами. Каждый четверг утром мы встречаемся для обмена мнениями. - Он встает. - Я обсужу с ними ваше предложение. Мне, по правде говоря, не приходила в голову такая перспектива. - Он обходит стол и уже готов меня выпроводить.
   - Я буду работать, мистер Нанли. Двадцать пять тысяч в год устроят и меня, и вас. - И пячусь к двери.
   На минуту он останавливается, словно остолбенев.
   - О, дело не в деньгах, - возражает он, как будто он и его партнеры даже помыслить не способны, чтобы платить меньше "Тинли Бритт". - Просто у нас сейчас и так дела идут гладко. Делаем большие деньги, понимаете ли. Все довольны. И мы совсем не думаем о расширении. - Он открывает дверь и ждет, когда я выйду. - Мы с вами свяжемся.
   Он провожает меня до двери и велит секретарше обязательно записать мой телефон. Он крепко пожимает мне руку, желает всего хорошего, обещает вскоре позвонить, и через несколько секунд я уже на улице.
   Чтобы собраться с мыслями, мне нужна минута-другая. Я только что предложил продать мое образование и накопленный юридический багаж за бесценок и вот теперь стою опять на тротуаре. Судя по тому, как развиваются дела, моя краткая беседа с Родриком Нанли будет, очевидно, одной из самых продуктивных моих попыток.
   Сейчас почти десять. Через тридцать минут у меня спецкурс "Избранные статьи Кодекса Наполеона", на него надо пойти, потому что я прогуливал его целую неделю. Конечно,