- Вы сами покупаете для него спиртное? - спрашиваю я, словно это имеет хоть какое-то значение.
   - О нет. Он платит соседскому мальчишке, чтобы тот покупал и потихоньку приносил. Считает, что я ничего не знаю.
   В глубине дома что-то задвигалось. В здании нет кондиционера, поэтому слышны все звуки. Кто-то кашляет. Я начинаю говорить опять:
   - Послушайте, Дот. Я с удовольствием взялся бы за это дело в ваших интересах. Знаю, что я только новичок, юнец, едва окончивший колледж, но я уже многие часы потратил на изучение вашего дела, и никто не знает его лучше меня.
   У нее пустой, почти безнадежный взгляд. Что тот адвокат, что этот. Ей безразлично. Мне она так же доверяет, как любому другому, не говоря лишних слов. Как странно. Столько денег юристы тратят на всякие устрашающие объявления, на глупую, бездарную рекламу по телевидению и дорогостоящую газетную колонку извещений о том и о сем, но все еще встречаются люди вроде Дот Блейк, которые не видят разницы между натренированным судейским львом и студентом-третьекурсником.
   Однако я и рассчитываю на ее наивность.
   - Возможно, я должен буду взять себе в помощники другого адвоката, чтобы он действовал от своего имени, пока я не сдам экзамен по специальности и не получу лицензию, понимаете?
   - А сколько это будет стоить? - спрашивает она довольно подозрительно.
   Я улыбаюсь ей лучезарно-теплой улыбкой.
   - Ни гроша. Я берусь за это дело сейчас на неопределенных условиях. Если мы получим деньги, то тогда мне причитается треть. Никаких гонораров и возмещений за уже сделанную работу. Ничего больше.
   Нет, она, конечно, видела где-то такое же проникновенное объявление, но вид у нее непроницаемый.
   - Сколько?
   - Мы будем требовать по суду миллион, - объявляю я торжественно, и она попадается на крючок. Я не думаю, что эта замученная жизнью женщина - большая жадина. Любые мечты о хорошей жизни, которые она