к нему, и сбор средств.
  Интересно, что тот парень наплел человеку с бутылкой? Впрочем, какая
  разница: Филип добился, чего хотел - он может проникнуть в "Десятый
  крестовый".
   Он пошел обратно по Купер-стрит к "Джерому". По пути искал глазами
  фотомагазин. Уж если решил заделаться шпионом, надо действовать по правилам.
  Хоть и был у него захваченный из Нью-Йорка "канон", однако Филип понимал,
  вряд ли "крестоносцы" поощряют пытливое любопытство новичков к своим
  достопримечательностям. Надо иметь при себе что-то совсем, маленькое, сунул
  в карман, и все. За квартал до гостиницы мелькнула витрина с рекламой
  "кодака". Филип завернул в магазин. И только вошел, почувствовал, что
  выходить не хочется: перед ним открылся заповедный мир, мечта любого
  фотографа - выставка новейшей аппаратуры и хранилище музейных редкостей. По
  прилавкам и вдоль стен полки заставлены всякой всячиной - от новейшей
  японской видеоаппаратуры до гигантского однорельсового аппарата "пецваль"
  образца эдак 1888 года. Тут стоял даже "мик-а-матик", длиннофокусный аппарат
  в виде головки Микки Мауса. Словом, такой диковинный магазинчик мог
  сохраниться разве что в Нью-Йорке, городе с населением в пятнадцать
  миллионов, или в таком вот Эспене, где покупатели, как правило, народ
  богатый и пресыщенный.
   Владелец, уже немолодой человек в вдвинутой на затылок помятой шляпе
  "стетсон" и в очках с металлической оправой, за стеклами которых