лся Джексон.
   - А все-таки?
   - Из Пустоши, - сказал его долговязый сосед. - Поселок там есть,
  Чэтсуорт.
   - Как так из "пустоши"? - переспросил Филип, стягивая носки.
   - Называется: Пустошь "Золотая сосна". Болотный край в Нью-Джерси, две с
  половиной тысячи квадратных километров, - пояснил Джексон. - Это между
  Филадельфией и океаном, южнее Нью-Йорка. Чэтсуорт - завидная дыра! Из
  магазина Базби как посмотришь - кругом одни лопухи!
   - "Золотая сосна" - ну и названьице для болота! - пробормотал Филип. Он
  прошлепал босиком по полу, выключил свет, полез на верхнюю койку.
   - Все штаты клюквой обеспечиваем, - с усмешкой произнес Джексон в
  темноте. - У нас либо клюкву собирают, либо выдирают мох сфагнум, где топь и
  костоломка. Тем и живут.
   Он произнес не "топь", а "тобь".
   - А что это, "топь", "костоломка"? - поинтересовался Филип.
   - "Тобь" - такое болото, где старые дубы гниют. А "костоломка" - то же
  болото, только там кедр светлый. Местечко у нас - дай боже! Как школу
  закончил, всего и выбору-то, либо клюкву, либо мох собирай. Братья у меня по
  клюкве, отец по мху. А меня и от того, и от другого воротит, вот я и слинял
  оттуда. Теперь в дебрях кукую, в Колорадо. Гол как сокол. Неплохо преуспел
  за шесть лет, а?
   - Сколько тебе? - спросил Филип.
   - Двадцать четыре.
   - Я думал, больше... - протянул Филип.
   - Мы с Пустоши все такие...
   Джексон умолк, наступила долгая глухая тишина. В щелях тесовой крыши
  гулял ветер,