мия Эрика помрачнела еще
  больше.
   - Боюсь, для тебя исключения не будет! У нас сложности с выплатой
  компенсации. Не хочешь ведь, чтоб часы украли?
   Он не убирал руку. Некоторое время Филип стоял, глядя на Эрика, потом
  покорно щелкнул замком видавших виды водонепроницаемых "сейко", передал.
   - Так-то вот, - сказал Эрик, мгновенно расплывшись в улыбочке. - Теперь
  все в порядке, давайте, ребята, занимайтесь! - И кивнул тяжелоатлету. -
  Приступай, Боб!
   Так начался этот день.
   "Небольшая разминка" вылилась в восьмикилометровую пробежку вверх по
  лесистому склону горы Зубчатая Вершина, по тропинке, едва различимой в сером
  мраке встающего рассвета. Семижильный Боб все гнал и гнал вперед тяжелой
  трусцой, оставив четверых задыхающихся новобранцев, Филипа в том числе,
  далеко позади.
   Не имея часов, Филип не мог точно определить время, однако по тому,
  насколько успело рассвести, решил, что, должно быть, прошло не меньше часа
  до того момента, как перед глазами вновь выросла металлическая ограда
  лагеря. Спецовка на Филипе промокла от пота, пятки жгло от усталости.
   Вернувшись в лагерь, они тотчас же снова попали к Эрику, обрушившегося на
  них с лекцией-инструктажем. С первых же фраз Филипу стало ясно, что в ней
  заложена доктрина "Десятого крестового". Группа расселась в учебном зале,
  слушая длинный, путаный монолог Эрика на тему о насущных бедах Соединенных
  Штатов. И всю дорогу, пока этот тип в синей форме разглагольствовал