засове висел обыкновенный амбарный замок.
  Упершись пальцами в податливую, влажную древесину, Филип потянул. Шурупы
  слегка подались. Филип потянул сильней. Раздался резкий скрип. У Филипа душа
  ушла в пятки, даже волосы шевельнулись на затылке. Вопреки ночной прохладе
  шея и веки покрылись каплями пота. Ладони стали влажные, Филип замер: вроде
  тихо. Никто не услыхал. Он вытер ладони о тонкую ткань штанов, снова взялся
  за замок. Ухватившись обоими указательными пальцами за металлический засов,
  потянул изо всех сил, так что кожа на костяшках лопнула. Хоть бы гвоздодер
  или отвертку, в момент отодрал бы! Морщась от боли, Филип подвигал саднящими
  пальцами. Опять потянул. Болты вылетели внезапно, Филип едва устоял на
  ногах. Обретя равновесие, снял замок с засова, осторожно приоткрыл дверь,
  юркнул внутрь. В длинной пристройке без окон было темно, как в бочке. Филип
  тихонько прикрыл за собой дверь, пошарил рукой по стене, нащупал
  выключатель. Помещение мгновенно залилось светом, бьющим из дюжины световых
  панелей над головой.
   По стенам от пола до потолка шли грубо сколоченные деревянные стеллажи,
  разделенные на небольшие ячейки. При каждой квадратик из плотного картона,
  на нем выведен номер. Похоже на вокзальную камеру хранения. Филип, в его
  положении, позволил себе усмехнуться: вспомнил, как они с Хезер, возвращаясь
  из Лондона, прибыли в Кале и оставили багаж в помещении, очень похожем на
  то, в котором он сейчас очутился. На двери висела табличка: