а
  трубку, позвонил вниз. Спросил, в каком номере остановилась Сара Логан,
  попросил соединить. Подождал до двенадцатого гудка, повесил трубку, решив
  позвонить попозже.
   Охая, с трудом содрал одежду с затекшего от непрерывного сидения почти
  двадцать часов за рулем тела, поплелся под душ. Долго стоял, поклевывая
  носом, под потоком воды, предоставив водяным струям смывать с себя бремя
  недавних мытарств. Чуть промокнув влажное тело, вернулся в комнату, выключил
  по дороге свет. Откинул покрывало и рухнул на прохладную простыню. Едва
  коснувшись подушки, забылся сном.
  
  ***
  
   Филип рывком поднялся с подушки, вмиг проснувшись - весь в холодном поту.
  Волосы прилипли на уши, во рту пересохло. Моргая со сна, снова опустился на
  кровать, повернул голову, взглянул на мерцавший циферблат радиобудильника.
  Три часа ночи. Повернулся на бок, пошарил в карманах брюк, ища сигареты.
  Нашел, закурил, затягиваясь и одновременно зевая. Молча лежал, выпуская к
  потолку едва различимые в темноте облачка дыма, все пытаясь понять, что же
  разбудило его. Смутно вспомнился сон: он на каком-то пляже, где черный
  песок, на песке - повсюду загорелые тела, на берег набегает кроваво-красная
  волна. Попытался напрячь память, но ничего не шло на ум. Тогда он решил не
  вспоминать, не напрягаться - после двухдневного пребывания в "Зубчатой
  вершине" всякая чертовщина может присниться, хоть Эрик, прошивающий
  пулеметом гладь озера Эри...
   Но что-то подсказывало Филипу: