чтоб пролезть. Филип лег на спину, пряча
  попутно кусачки в карман. Звезды с ледяным мерцанием светили прямо на него -
  далекие, холодные свидетели. Дай бог, чтоб единственные...
   Филип с силой отогнул внутрь сетку, расширяя проход, и пополз на животе;
  дополз до надежного укрытия в зарослях мескитов, замер. Подобрал ноги,
  приподнялся на корточки, чуть высунулся над густой порослью, огляделся.
  Кажется, он проник на базу, никем не замеченный. В северном направлении шла
  от него темная ограда, неясные силуэты зданий вырисовывались метрах в
  двухстах сбоку. Справа во мраке виднелись крыши казарм, лишь у входа горело
  по одной голой лампочке. Казармы стояли темные, глухие, не реагировали на
  его вторжение. Филип напрягся, сдерживаясь, чтоб не чихнуть. Средь ночной
  прохлады кусты креозотника источали резкий, едкий запах, давший название
  растению. Филипу подумалось: когда он выберется, его долго, наверно, будет
  преследовать эта вонь; впрочем, это еще не самое страшное...
   Дыша ртом, он осторожно двинулся на четвереньках через кусты, то и дело
  озираясь по сторонам. Минут через десять уткнулся в поросль мескитов у
  дороги, которая вела за ангары. Отсюда, по его подсчетам, начинался самый
  опасный этап. Единственный способ проникнуть к административному блоку -
  пересечь рулежную площадку в конце взлетной полосы, потом стоянку. Если там
  где-нибудь прохаживается охранник пусть даже самым примитивным прибором
  ночного видения, это конец! Пригибаясь,