льной системы, ни вооруженных
  стражей, двери склада с оружием не заперты.
   Открыв пошире внутреннюю дверь и переступив порог, Филип очутился на
  сходе двух коридоров. Один вел прямо, упираясь в центральный вход, другой
  сворачивал влево... Левым можно попасть туда, где заложено окно. Филип пошел
  налево, настороженно вслушиваясь в каждый шорох. Прошел шагов десять, и
  везенье кончилось.
   В дальнем конце коридора отворилась дверь, из нее, спиной к Филипу,
  выходил человек. Он нес что-то, по-видимому, поднос. Филип застыл как
  вкопанный. Человек развернулся, прикрывая свободной рукой дверь, другой
  удерживая поднос. Филип успел заметить только изумленные глаза и униформу,
  после чего все завертелось само собой. Раздумывать было некогда. Человек,
  кинув поднос, схватился за кобуру, и тут Филип бросился на него, с разбегу
  повалил на пол. Изловчился, зажал локтем горло противника, правая рука
  метнулась в карман за ножом. Вырываясь, охранник все хотел схватиться за
  пистолет, но, вытащив нож, Филип со всей силы всадил его в бок человеку в
  униформе, чувствуя, как финка проходит ниже ребер, пронзая что-то мягкое,
  упругое. Охранник дернулся и, испустив дух, обмяк под Филипом.
   Филип выпрямился, учащенно дыша, все еще сидя верхом на мертвом
  охраннике. Тошнота подкатила к горлу, но ее тотчас же захлестнул приступ
  холодной, безжалостной ярости. Не ты его, он тебя! Старая заповедь по сей
  день жива. Филип ощутил триумф победителя. Он