т,
  заправил метровую ленту, нажал на гашетки.
   Руки чуть не вывернуло из плечевых суставов. Пулемет, содрогаясь и
  подпрыгивая, сыпал шквал трассирующих пуль, оставлявших яркие, сверкающие
  прочерки в темноте. Филип подналег на гашетки, стремясь держать дуло прямо,
  но это оказалось почти немыслимым. За тридцать секунд он выдал больше
  трехсот очередей, дуло накалилось докрасна, как спелая черешня. Филип
  оторвал пальцы от гашеток, но кошмарный стрекот пальбы все еще звоном
  отдавался в ушах. Он вглядывался в убегавшую дорогу, ища огни. Одна пара
  фар, опрокинувшись, светила в небо; значит, кое в чем он преуспел. Но вот
  они, друг за дружкой, пар шесть, не меньше. НСС так просто не отвяжется!
   Грузовик качнулся, вильнул еще раз, и на сей раз Филип повалился на дно -
  это Сара, в жизни не водившая ничего, кроме изящного "Триумфа-7", свернула
  на четвертой передаче. Не вписавшись в поворот, "шевроле" резко отбросило
  назад, чуть не вскинув дыбом, грузовик, как пьяный, завихлял задом: тогда-то
  Филип и грохнулся на металлическое дно кузова, с силой ударившись виском об
  острый металлический край. Больно резануло, Филип застонал, отпрянув,
  откатился к Хезер, но Сара удержала руль, и Филип привстал на четвереньки.
  Снова схватился за рукоятку "браунинга". Кровью заливало глаза, он едва
  видел дорогу сзади: погоня как будто отстала еще метров на сто. Грузовик
  отрывался от преследователей.
   Слишком поздно Филип спохватился, что про спрятанную