лыбкой.
   Филип шутливо помахал ей и пошел к дивану в столовую, что находилась
  ближе к входу.
  
  ***
  
   Круговерть в голове прекратилась, и среди разорванных воспоминаний стали
  прорываться блики реального мира. Она определенно едет в какой-то машине с
  Филипом, хотя такое, конечно, невозможно. Теперь она - орудие Господа, а
  Филип отступник, противник воле божьей. Теперь телу Хезер уютно, покойно под
  прохладной простыней, но мысли тревожно витают, блуждают в лабиринте
  вопросов, ищут без устали ответа...
   Она сидит, привалившись спиной к кряжистому дубу на небольшом кладбище в
  Бостоне, глаза полуприкрыты, не слышит навязчивого шума большого города
  вокруг. Вдыхает запах травы и пахучей земли; если не открывать глаз, можно
  представить, что ты не здесь, а там, где хочется быть.
   Ей кажется, что за двенадцать лет она описала в своих странствиях
  громадный круг, и сейчас, сидя здесь, пустив мысли самотеком, она, возможно,
  думает: не есть ли вся жизнь человеческая нелегкий путь домой?
   Хезер Фокскрофт открывает глаза: перед ней истертые временем могильные
  плиты; пытается представить себя под одной из них, тихую; умиротворенную. На
  кладбище смерть так близко, кажется, что это тебя опускают в землю, и хочешь
  этого, скорее, скорее...
   Шаги. Она оборачивается. Из створчатых застекленных дверей своего
  кабинетика-мансарды выходит на покрытую гудроном крышу дома, тыльной
  стороной выходящего на кладбище, молодой человек. Глядит на кладбище