и цукатом, к которым так
  пристрастился, готовя здесь репортаж о жизни итало-мексикано-бакских
  кварталов. И подумал - как давно все это было, кто мог знать тогда, что
  потом...
   С сумрачным видом Филип отошел от окна. До него долетали какие-то
  приглушенные голоса. Он прошел через столовую, заглянул в крохотную
  выгородку-кухню. Сары нет, но на столике сумки с продуктами. Наверно, в
  магазин выходила.
   Голоса доносились из дальней спальни, Филип прошел полутемным
  коридорчиком вглубь дома, остановился у двери комнаты, где оставил Хезер,
  прислушался. Услышал тихий, баюкающий голос Сары. Филип приоткрыл дверь,
  заглянул. Лампа не зажжена, только справа светлеет квадрат зашторенного
  окна. Сара сидит на кровати Хезер, в полумраке ярко горит индикатор
  кассетника. На скрип двери Сара подняла голову. Приложила палец к губам,
  давая Филипу знак молчать, тихонько поднялась, как будто от постели
  убаюканного дитя. На цыпочках пошла к двери. Филип отступил в коридор, она
  вышла за ним, плотно прикрыла за собой дверь, двинулась по коридорчику.
  Филип следом. Сара вошла в кухню, села на стул, вздохнула с облегчением.
  Нажала клавишу магнитофона, вынула и положила перед собой на стол маленькую
  черную кассету.
   - Что ты там делала, откуда магнитофон? - шепотом спросил Филип -
  Примерно через час, как вы заснули, она начала приходить в себя, - спокойно
  сказала Сара, - выходить из беспамятства или шока...