олнце, и наступит конец... Век Тьмы, точно по замыслу
  "Десятого крестового".
   - Опять гитлеризм... - прошептал он. - Непостижимо...
   - Непостижимо? - сказала Сара. - А вы послушайте пленку! - Она перемотала
  кассету, нажала клавишу.
   Пустота, легкое шипение пленки, и вдруг голос Хезер, разрозненные слова,
  порой бессвязные фразы, но все же в них прорывался смысл; смысл, от которого
  у Филипа, притаившегося в полумраке домика на Телеграфном холме, холодело
  внутри.
   - Кто не признает, что Иисус Христос сущ. во плоти, тот антихрист..,
  блажен.., блажен народ, избравший Господа правителем своим... Нет, не могу,
  нет... Про это в своде Тодда... Иерихон... Грядет Иерихон... Блаженны отныне
  мертвые, умершие во имя господне.., деяния их да грядут с ними, и нет жертвы
  возвышенней той. Хочу... Филип.., да, да... Грядет, Иерихон грядет!.. Обет
  дан в орудие Господа да очистится от греха, и да войдет в меня вся сила
  сущая земли. Да гряду Иерихоном! Так в своде Тодда сказано... Папочка, зачем
  ты, зачем ты, зачем ты так сделал, они мне все рассказали.., и про тебя
  рассказали, Филип, сказали, что этот грех.., тот грех надо смыть. Смерть!
  Что нам остается, сирым, только смерть, всем умереть за Господа нашего!
  Сражайтесь за Господа! Священное писание речет и Тодд... В своде Тодда
  велено... Зачем они со мной так, зачем меня так готовят... Нет! Не могу...
  Не надо! Не надо так! Филип! Скорее... ФИЛИП!
   И так без конца, на обеих сторонах ленты, все девяносто минут.