ета
  кончилась. Филип и Сара молча сидели в темноте; в этой тишине средь
  вечернего мрака страшные слова звучали как наваждение.
   - Ну и.., как это все понимать? - тяжело сглотнув, произнес Филип, не в
  силах совладать с дрожью в голосе.
   Поднес к сигарете спичку; язычок пламени быстро погас, снова темно.
   - Она упоминает Тодда, "свод Тодда", и многократно. Еще Билли, вероятно,
  Карстерса. Мне кажется.., то есть, как бы это... мне показалось, что с ней
  что-то делали, мучили.., тиранили... Когда обращается к вам, будто зовет на
  помощь, что ли... Простите, если...
   - Ничего, - Филип судорожно перевел дыхание. - Боже, что же они сотворили
  с ней!
   - Можно всякое предположить, - горечь звучала в голосе Сары. - На научном
  языке это именуется "модификацией поведения". Нормальному человеку такое не
  приснится в страшном сне... Когда я записывала, что она говорит.., я
  поглядывала на нее. На руках у нее синяки от уколов, скорее всего ей вводили
  наркотики. И еще.., мне пришлось ее перевернуть.., поменять ей белье.., и...
   - Что? - выдохнул Филип.
   - Я поняла, что ее.., зверски насиловали.., страшно смотреть.., я...
   - О господи! - простонал Филип.
   Он резко встал, металлический стул грохнул на пол. Подошел к окну,
  уставился на пламенеющие огни города. Он плакал, слезы катились по щекам.
  Его качнуло, он припал к окну, уткнулся лбом в стекло. Его трясло точно
  после контузии, внутри закипали боль, гнев.
   Внезапно он ощутил ласковое прикосновение.