верен, что владельцы на противоположном краю света.
   Филип вздохнул, погасил сигарету, закурил новую. Встал, подошел, не
  одеваясь, к окну. Курил и смотрел, как снуют по Висконсин-авеню огоньки
  машин из пригородов Берлейт и Гловер-Парк.
   Безрассудная идея. Вламываться в дом к Тодду - не та соломинка, за
  которую можно хвататься. Даже если его не застукают, все равно, шанс
  что-нибудь найти равен нулю. Очередной взлом только удлинит цепь уже
  совершенных им преступлений.
   Но ведь что-то же надо делать! История завертелась с его личных проблем:
  единственное, чего он хотел вначале, - найти Хезер, убедиться, что ей ничего
  не грозит. Толково объяснить себе, почему, собственно, он считал это своим
  долгом, Филип не мог. Теперь дело зашло слишком далеко: во-первых, встретил
  Сару, узнал историю смерти ее отца; во-вторых, выясняется, что "Десятый
  крестовый" замышляет что-то чудовищное в крупном масштабе. Сара права.
  Теперь и он уверен в этом.
   "Десятый крестовый" не что иное, как банда бездельников, одержимых и
  злобных, которые именем Христа прикрывают свои бесчисленные бредовые
  помыслы. Обделенные от природы, они хотят владеть всем; никого, кроме себя
  самих, не признающие, они готовы в слепой ярости и жестокости истреблять
  всех, кто иначе представляет смысл жизни. Как в Германии после Версаля, как
  в годы Великой Депрессии и массовой безработицы, так и сейчас в Америке
  после Вьетнама и Уотергейта, после иранского кризиса